Распад ЕС неизбежен

Варуфакис: Распад ЕС неизбежен

Янис Варуфакис продолжает приводить аргументы в защиту своей позиции об отсутствии демократии в ЕС и его неизбежном распаде.

Капитализм от феодализма отличался последовательностью распределения

При феодализме вначале создавался продукт (крестьяне коллективною толпою что–то производили), потом приходил феодал и забирал себе львиную долю. Всё, что феодал не употреблял на себя и своих приближенных, продавалось на рынке за деньги.  Деньги транжирились и собирались в капитал.
После того, как крестьяне были согнаны с земли, т.е. получили свободу, чтобы покушать, они должны были брать землю в аренду у бывшего феодала, брать откуда–то семена, нанимать таких же крестьян на работу. Т.е. деньги появлялись в начале процесса и в конце отдавались с процентом.

Рынок и капитализм вовсе не связаны друг с другом. Капитализм — это плата процентов за возможность пользоваться принадлежащими кому–то деньгами. Рынок — это обмен продуктов и услуг между людьми, не объединенными контрактом. Деньгами при этом может выступать что угодно, главное — они признаются всеми участниками рынка мерой стоимости.
например, криптовалюты.
Короче, капитализм загнивает. Свободный рынок пробивается сквозь асфальт.

Но вернемся к ЕС

Управляющие институты Европейского Союза возникли как Картель в 1952 г. Европейский Союз Угля и Стали. Целью его было сплочение тяжелой промышленности Центральной Европы: Австрии, Германии, Бельгии, Голландии, Франции и Северной Италии. Администрация Картеля (сродни ОПЕК) сидела в Брюсселе. Т.е. ЕС начал свою жизнь как этакий союз юристов, управляющий картелем. Картелю для существования нужны стабильные цены. ОПЕК, например, только тем и занимается, что регулирует цены на нефть через договоры о добыче.
Вначале интересы касались угля и стали, потом присоединили французских фермеров, потом остальных фермеров. Потом охватили автопроизводителей. Потом банкиров. Кaртель расширялся, представляя все больший круг деловых интересов. Однако процесс этот вовсе не являлся попыткой привести к балансу классовый конфликт между разными социальными группами.
Первые 20 лет дела шли чудесато, потому что американцы хранили Бреттон–Вудскую систему — режим фиксированного обмена валюты. Например, производственный завод по выплавке стали в Германии, Бельгии, Франции при разных валютах мог сохранять цены, если валюты фиксированно привязаны друг к другу. Но подлые американцы в 1971 г. от золотого стандарта отказались. И вдруг немецкая марка пошла вверх, лира пошла вниз, французский франк скакал вверх и вниз козлом и Картелю грозил крах. Они пробовали разные механизмы с европейским курсом обмена — всё было напрасно. И было принято решение что реально зафиксироать курсы обмена можно лишь через единую валюту — евро.
Таким образом, базой были юристы, управляющие картелем. В качестве надстройки добавили валюту. Но капитал должен регулироваться политическим процессом, потому что от того, кто и как устанавливает процентную ставку, зависит распределение доходов. Т.е. денежный союз был создан с закосом под демократическую свободную зону. Но от демократии и свободы там одно лишь название. Ни один процесс, регулирующий жизнь людей, не ставится на голосование. Наоборот, голосование (выборы) используется как оправдание (валидация) уже принятых решений. Это подобно высказыванию Форда: “Вы можете иметь автомобиль любого цвета, при условии, что этот цвет – черный”.  Демократический процесс служит не определением вектора развития, а подпоркой под задами бюрократов. На словах брюссельские бюрократы все за демократию, но на практике никакой демократией в Брюсселе и не пахнет.
Экономическая и политическая политика, когда правила игры не отвечают современным реалиям и их боятся изменить лишь “потому, что потому”, в скором времени оставит от ЕС лишь название. Под ковром тектоническиe плиты государств разъезжаются в разные стороны, происходит не объединение, а атомизация стран–членов, потому что страны–доноры и страны “дотационные” не соблюдают баланс между сбережениями и инвестициями.
Барьера, абсорбирующего шок от разницы в развитии, более нет. Ранее, когда валюты были разные, эту роль выполняла разница в курсах. Страна со слабой валютой могла экспортировать в развитую страну больше по дешевке и импортировать меньше из–за дороговизны валюты развитой страны. Когда валюта стала единой, бабло стало плавно пеpетекать в банки развитых стран. A Драги вместо того чтобы покупать бонды Греции, по правилам ЕС должен покупать бонды Германии, у которой нет необходимости в продаже бондов в ЕС, у них и бондов то столько нет, так как бюджет не в дефиците. В то время как коммерческие банки ссужают бабло бедным под процент, которые те не в силах платить. Тогда банки, которым не возвращают деньги, чтобы не выглядеть банкротами, ссужают беднякам еще, чтобы те сделали вид, что они выплачивают, т.е. новый кредит пошел на погашение предыдущего кредита, а проценты опять повисли на жителях слабых стран. B Германии, например, рост экономики +6%, а в Греции –30%. Плюс невозможность изменить политику картеля и как–то повлиять на вектор своего развития…
Ну и сколько это может продолжаться?

Биткойн и австрийская школа экономики

Люди в нашем мире все чаще задаются вопросом, как ограничить бесконечный  рост политической власти. Есть целый ряд важных причин чтобы сделать это как можно скорее.

Необеспеченные обязательства правительства это не хорошо, это совсем не хорошо.  Правительства могут напечатать сколько угодно денег.  Этим они лишают власти людей. Такую возможность правительству дает “фиатная” валюта, а конец  ей может положить  биткоин.

Криптовалюты

Symbol Bid Ask UTC
#BITCOIN 10725.65 10845.65 17:42:57
#ETHEREUM 357.05 359.05 17:42:06
#LITECOIN 46.21 46.91 17:43:52
2020-09-30 17:43:52 000

Мобильность, долговечность, делимость, неотъемлемая ценность  – главные свойства денег по Аристотелю, и биткойн им отлично удовлетворяет. Он делим, долговечен, и ограничен. Его ограниченность обеспечивает неотъемлемую ценность. Правительство – отличный слуга и ужасный хозяин. Мы создаем их ради защиты, а потом они берутся делать все на свете – влезают в долги, развязывают войны,  и мы уже не управляем правительством, напротив, оно управляет нами.  Зверь стал неуправляемым. Банкиры уничтожают финансовое могущество страны и не несут за это ни какой ответственности. Людей сажают в тюрьму, а корпорации в тюрьму не садят, потому  что они платят правительству.

Еще одно неприятное последствие неограниченной власти. Мы привыкли к инфляции, однако в девятнадцатом веке, когда основной валютой было золото, цены снижались.  Золото ограничивало деньги. Перед первой мировой войной был открыт отличный способ как можно легко приватизировать прибыль и обобществлять убытки. Был организован федеральный резерв с уникальной функцией создавать деньги. Это выглядело как фальшивомонетничество, но считалось, что это нормальная фискальная политика. Когда началась первая мировая война, казалось, что она долго не протянет, потому, что она требовала колоссальных расходов, а денег было ограниченное количество.  Все предыдущие войны были сравнительно короткими и локализованными. Однако европейские правительства одно за другим отказались от золотого стандарта потому что у них кончилось золото.  Война и золото плохо сочетаются.  С фиатными валютами человеческая мясорубка стала неудержимой.  Веди они войну с золотыми валютами, она бы так и закончилась к рождеству четырнадцатого года. 9 – 10 миллионов человек сохранили бы жизни.  Деньги это жизнь и смерть для миллионов.

Согласно австрийским экономистам, инфляция это увеличение денежной массы, а рост цен всего лишь следствие. Австрийская школа обладает долгой историей удивительно точных экономических прогнозов, будучи при этом совершенно игнорируемой политическим истеблишментом и центральными средствами массовой информации. Легко понять, почему.  Центральная идея австрийской школы – ограничение вмешательства государства в экономику. Сложно представить, что погрязшие в роскоши властные элиты вдруг начнут проповедовать идеи самоограничения. Тем не менее, мы можем надеятся, что криптовалютные средства позволят обществу реализовать идеи австрийской школы и увеличить эффективность мировой экономики путем исключения непроизводительных расходов на содержание правительств и повысить безопасность в мире путем ограничения способности правительств организовывать войны. Помните: Когда правительство свободно – народ в рабстве.